June 29th, 2010

bandera

перетворювати вулиці на ринки (навіть на вихідні) - відвертий жлобізм

це просто якийсь ульот: три смуги із чотирьох на вулиці Наумова зайняті машинами і наметами торгівців. Іншому транспорту доводиться розїжджатися, як потягам - на роз"їздах. Пропустить спочатку весь потік в одну сторону, потім такою ж дружньою автоколоною ломанутись в іншу



Collapse )

Причому, як неважко помітити, навіть м"ясо рубається безпосередньо на асфальті. відеодоказ:

bandera

Всі сьогодні носяться з Сент-Екзюпері, як з писаною торбою

і якось ніхто не згадує про те, що і його голосок звучав в підтримку сталінських репресії. Кореспондент "Франц-Суар" писав у 1935 році (а це ж уже скільки народу сиділо! Соловецький табір вже починав освоювати Сибір) ось таке.


Этот судья не позволяет себе судить. Он как врач, которого ничто не поражает. Он лечит, если может, а если не может, то, служа всему обществу, расстреливает. Приговоренный заикается, на его губах страдальческая гримаса; у него ревматизм, и от этого он так смиренно близок нам, - но все это не вызовет милосердия судьи.
И я догадываюсь уже, что за великим неуважением к отдельному человеку здесь стоит великое уважение к человеку вообще, длящемуся из века в век поверх отдельных человеческих жизней и созидающему великое. А виновный, думаю я, здесь больше ничего не значит.
Я понимаю теперь, почему русское законодательство, так часто карающее смертью, не предусматривает заключения больше чем на десять лет и допускает всяческие снижения этого срока. Если отступник может вернуться в лоно общества, он вернется и раньше. Зачем же продлевать наказание, если наказанный уже стал другим человеком? Ведь и с арабским вождем, признавшим наши законы, мы обращаемся как с равным. Так что само понятие наказания здесь, в СССР, потеряло смысл.